– Простите, фрау Бендер. Вам не следовало приходить. – Он приоткрыл дверь и юркнул внутрь.
– Иессей! – прокричала я, но дверь захлопнулась за его спиной с такой силой, что я поняла – там стоял его отец. Почти сразу раздался второй раскат грома. Я обернулась: на площади перед часовней остались только стул и скамейка. Тяжелые капли падали на землю все чаще. Я сразу же подумала о часовне. Может быть, мне удалось бы переждать в ней грозу? Но когда я подошла и постучала в деревянную дверь, та оказалась заперта. Кто, черт возьми, запирает часовню, стоящую на высоте почти двух тысяч метров на одиноком обрыве в горах?
Над антенной вышкой с криком пролетел ворон. Я посмотрела вверх, и мое сердце замерло при виде черного полога туч. Я бросилась бежать. По самой короткой тропе.
Иессей
Папа за руку затащил меня в дом и захлопнул дверь перед моим носом. Наверное, он так же поступил и когда вносил в дом маму. Ее стул стоял под углом посреди гостиной. Он не стал тратить время на то, чтобы поставить его на привычное место между кухонным столом и печью у единственного окна в избе. Мама обычно сидела там, глядя в узкий проем, словно в щель между прутьями. Папа говорил, что после происшествия в городе мама застряла в собственном сознании, словно в тюрьме, и никто не мог подобрать ключ к ее камере. Мне хотелось подхватить ее на руки и отнести вместе со стулом в ее любимое место.
– Значит, средняя школа, да?! – Отец был вне себя, словно я был виноват в том, что мне предложили учиться в школе-интернате. – Ты что, хочешь оставить меня с мамой?! Чтобы я сам заботился о ней, о козах и о доме?!
Я раньше никогда не слышал, чтобы отец разговаривал так громко и был таким сердитым, а если и слышал, то очень давно. С тех самых пор, когда мама сказала, что хочет устроиться на работу в городе.
«Всего на два дня в неделю», – умоляла она, потому что сходила с ума от здешней тишины. Забавно. В конце концов, она сошла с ума не здесь, а в городе.
– Ты забыл?! – кричал на меня отец. – Ты забыл, что они сделали с мамой?
Он ткнул в ее сторону указательным пальцем. Мама сидела очень тихо, не качаясь. Мы с ней вдвоем затаили дыхание. Меня злило, что ей приходится сидеть напротив нас и все выслушивать. Что ее снова использовали как иллюстрацию неправильного решения. Вот, посмотри, что происходит с теми, кто пытается покинуть гору! В городе их избивают до полусмерти, и в итоге они становятся такими же дураками, как твоя мама!
– Это была не моя идея, – прошептал я, чувствуя, как мои сгорбленные плечи сковывает напряжение.
– Что?
– Это была не моя идея.
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Я очень медленно, маленькими шажками повернулся к нему. Папа стоял в тени рядом с дверью, словно разъяренный зверь, который смотрел из угла хлева, дожидаясь, когда я подойду ближе.
– Я никуда не ухожу, – заверил его я.
– Тогда что эта сука здесь делала? – Отец шагнул ко мне, забрызгивая слюной, и я увидел его разъяренное лицо. Я вздрогнул, но не отступил. Мне не понравилось, как он назвал фрау Бендер.