Жар прилил к шее, заливая собой все вплоть до макушки. Как я могла быть такой слепой, Джули? Как я могла решить, что волк был твоей реинкарнацией, когда на самом деле «реинкарнацией» была эта самая девочка?
У тебя были черные волосы и серьезные темно-карие глаза, Джули. Прямо как у нее. Ты всегда была чуть более хрупкой, чем остальные в нашем классе, «худая, как анчоус», говорила тебе бабушка, а потом смеялась и давала нам обоим по лишнему печенью, хотя «анчоусом» была ты, а не я. Но эта девочка, Джули, она была такой худой. Прямо как анчоус. Черные волосы. Темно-карие глаза. Форма лица… Она была твоей дочерью!
Мне хотелось ударить себя по лбу, так логично все встало на свои места. И меня раздирало от досады, что я не догадалась раньше. Она же была со мной в машине! Было странно думать о тебе как о матери, потому что я навсегда запомнила тебя шестнадцатилетней, потому что именно такой я тебя видела в последний раз. Но если эта девочка и правда была твоей дочерью, то ты должна была родить ее в возрасте семнадцати или восемнадцати лет, не позже. Как же долго дьявол держал тебя при себе, Джули? Неужели ты все же выжила? Неужели я не напрасно желала этого все эти годы, хоть и казалось, что надежда несбыточна?
Я заходила туда-сюда по комнате. Я ведь могла спросить у девочки! Может быть, шоколадка помогла бы ей довериться мне и рассказать о тебе. Но я не стала даже пытаться. Я просто позволила ей сидеть молча, потому что устала и была под слишком сильным впечатлением от всего произошедшего. Я так хотела получить какой-то знак от тебя, что все мое внимание полностью сосредоточилось на волке. И я не поняла, что в реальности ты послала мне гораздо более ценный и ясный знак. Насколько же я была слепа на самом деле?
Сейчас девочка была в клинике, под наблюдением какого-то психиатра. И с учетом всей шумихи, поднятой вокруг нее в прессе, дозвониться до нее будет непросто.
– Как звали того психиатра?! – закричала я, ища, чем бы записать его имя. В шкафу с играми я нашла то, что искала: стакан для игры в кости с блокнотом и ручкой. Без лишних слов я оторвала листок бумаги. – Можешь перемотать назад?
Отец вопросительно посмотрел на меня, но затем взял пульт дистанционного управления и нажал на перемотку.
– Стоп, – приказала я, когда на экране появилось имя психиатра.
Доктор Дэвид Греко.
Я нацарапала имя на листке бумаги, посреди полей с цифрами для игры в кости. Девочка была у меня в машине, Джули!
– Решили поиграть в «Покер на костях»? – В гостиную зашла мама. В руке она несла бокал с вином.
– Нет, – сказал отец. – Вообще-то мы смотрим новости, и ты пропустила выступление Смиллы. Ты не слышала, когда я тебя звал?
Я должна была связаться с психиатром. Но что мне ему сказать? Для тех, кто не был знаком с тобой, Джули, мои «догадки» снова прозвучат как дикие домыслы. Для полиции, для психиатра…
– Нет, я ничего не слышала. Наверное, ушла в текст с головой. И как?
– Она была великолепна! – Отец перемотал новости, чтобы найти начало, а мама села на диван и скрестила ноги.